Роль полиции в Молдове начала заметно меняться

Когда-то в Республике Молдова (далее – Молдова) полиция была одной из немногих структур, к которой у граждан еще сохранялось относительное доверие, даже несмотря на высокий уровень коррупции. Однако с приходом к власти PAS, с усилением влияния президентки М. Санду и радикальными реформами правоохранительных органов, роль полиции начала заметно меняться и, к сожалению, совсем не в лучшую сторону. Некогда нейтральная служба по защите правопорядка полиция превратилась в инструмент политического давления, особенно в периоды выборов и социальной напряженности. Там, где раньше основной задачей было защитить граждан от преступности, сегодня – молдавская полиция служит политическим интересам правящего режима и решает задачи, связанные с укреплением власти PAS и подавлением оппозиционных сил, а не с защитой общества.

Прежде всего, следует отметить изменение правового поля, проведенное PAS вскоре после прихода к власти. Речь идет о системном формировании законодательной базы, которая позволяет использовать полицию и следственные органы как инструмент контроля над общественным пространством и подавления альтернативных точек зрения.

Под лозунгами борьбы с ненавистью, экстремизмом и деструктивным влиянием извне «желтые» заложили в уголовное законодательство размытые и легко интерпретируемые нормы, открывающие широкие возможности для произвольного применения закона. В результате правоохранительные органы получили формальные основания для вмешательства и подавления политической критики, а также гражданской активности.

Фактически сформирован правовой базис, при котором полиция перестала быть нейтральным гарантом закона, а превратилась в инструмент политической воли правящей партии, реагируя не столько на реальные угрозы общественной безопасности, сколько на инакомыслие и несогласие с официальной линией. В этих условиях уголовное и административное преследование начинает выполнять функцию сдерживания политических оппонентов.

Так, в 2022 году Молдова приняла изменения в Уголовный кодекс, которые расширили понятие преступлений с мотивировкой предубеждения на основе политических убеждений, языка, религии, пола или сексуальной ориентации, тем самым расширив круг деяний, при которых они могут быть квалифицированы как преступление. Иными словами, за определенные формы высказываний, выступлений или действий, которые могут быть истолкованы как «основанные на предубеждении», теперь предусмотрены более жесткие последствия, чем прежде.

Подобные нормы, будучи включенными в уголовное законодательство, в сочетании с общей политизированностью судебной системы и правоохранительных органов Молдовы, а также с отсутствием независимости судей и прокуратуры, создала серьезные риски для свободы слова и политического плюрализма. В такой ситуации полиция и следственные органы получили от «желтых» правовую лазейку для злоупотреблений и штампования уголовных дел или мер административного преследования, особенно в период выборов и обостренных политических конфликтов. 

Ярким примером давления властей руками полиции является эпизод с задержанием в марте 2025 года Е. Гуцул – главы автономного региона Гагаузия в аэропорту Кишинева и последующее ее уголовное преследование. Обвинения касались незаконного финансирования политической деятельности, однако, их совпадение с предвыборным периодом усилило ощущение, что государственные структуры используются для устранения неудобных политических фигур и ограничения влияния оппонентов PAS.

Помимо этого, после осуждения башкана Гагаузии в августе 2025 года полиция активно участвовала в подавлении демонстраций в ее поддержку. Во время акций
в г. Кишиневе правоохранители оцепили и задержали нескольких участников, в том числе тех, кто пришли в костюмах Пикачу и медведя. Трагикомичный, но весьма показательный эпизод того, как силовики реагируют на любые проявления несогласия.

Кроме эпизода с Е. Гуцул, имеются и другие случаи, которые ярко демонстрируют полицейский произвол, устроенный «желтыми». Так, в июне 2025 года группа активистов партии «Сердце Молдовы» устроила протест перед управлением полиции Чокана
в г. Кишиневе. Участники акции обвинили полицию в том, что она давно уже не служит закону, а действует по указке властей, преследуя инакомыслящих. По заявлениям организаторов, полиция отпускает повторных правонарушителей, в то время как критикующих правительство людей штрафуют и запугивают, особенно, на фоне усиливающегося давления на политических оппонентов. Такие протесты отчетливо показывают, что недовольство действиями полиции присутствует не только среди политиков, но и среди активистов и обычных граждан, которые считают, что правоохранительные органы используются для давления на критиков режима, а не защиты общества.

Другой эпизод связан с масштабными задержаниями по делу о якобы подготовке «массовых беспорядков» перед парламентскими выборами 2025 года. В сентябре 2025 года правоохранители провели свыше 250 обысков и задержали более 70 человек по подозрению в подготовке некоего «российского плана» по дестабилизации обстановки в стране. По утверждению властей, задержанные лица являлись «частью плана, координируемого из России», однако по оценкам экспертов, данные действия выглядели как предлог для массовых арестов и ограничения свободы людей, которые могли быть политическими противниками власти, особенно учитывая предвыборный контекст.

Задержания сопровождались не менее заметной операцией по делу о финансировании политических партий через криптовалюту, в ходе которой полиция провела более 30 обысков с последующим задержанием. Власти заявляли о том, что дело связано с незаконным переведением средств «из России» и отмыванием денег перед выборами. Однако согласно заявлениям экспертов, полицейские меры проходили именно в дни нарастания политической активности, тем самым подчеркивая, что задержания являлись не более чем как попыткой создать впечатление угрозы и оправдать давление на политические силы, отличные от правящей.

Наряду с резонансными уголовными делами против отдельных политических фигур и оппонентов центральной власти, в 2025 году в Молдове сформировалась тенденция, при которой местные руководители муниципалитетов оказались под сильным давлением как со стороны судебно-следственных органов, так и через косвенные действия полиции и прокуратуры. Один из наиболее ярких примеров – это отставка примара Оргеева Татьяны Кочу, которая заявила о своем уходе с поста в декабре 2025 года, прямо ссылаясь на давление со стороны центральных властей и угрозы уголовного преследования, которые, фактически поставили под угрозу безопасность ее команды и жителей города. Т. Кочу подчеркнула, что ей и ее соратникам угрожали арестами только за то, что они работали для людей, также отметив, что жители города подвергались давлению и штрафам, а многие инициативы блокировались центровыми.

Похожая ситуация наблюдалась и в других муниципалитетах. Так, к примеру, Анастасия Светличный – муниципальный советник в г. Бельцы (второй по значимости город страны) и председатель фракции «За Бельцы» также вслед за Т. Кочу заявила об уходе в отставку, в связи с давлением со стороны «желтых», которые через судебные процессы и административные меры пытались ослабить позиции независимых или оппозиционных местных лидеров в целях оторвать местную власть от населения и подчинить ее центру.

Таким образом, эти громкие эпизоды демонстрируют не только отдельные случаи политического давления, но и более широкую тенденцию превращения правоохранительных органов и полиции из института, призванного защищать порядок и закон, в инструмент для сдерживания и ослабления политических противников власти PAS. Эти события усиливают ощущение, что политика правящей партии зачастую выходит за пределы обычного управления государством и направляется на укрепление политической монополии, даже если это достигается за счет подрыва доверия к институтам и утраты их независимости.

Кроме отдельных громких дел, следует отметить и другую сторону актуального состояния молдавских правоохранительных органов, а именно системные проблемы кадровой политики. Так, в последние годы все чаще на руководящие должности продвигаются не профессиональные полицейские с опытом работы, а менеджеры и административные сотрудники, зачастую с минимальным соответствующим опытом. Такое явление фиксируется как один из факторов, который негативно влияет на профессионализм полиции и ее способность эффективно бороться с преступностью. В результате кадровой политики последних лет, верхние должности в рамках Министерства внутренних дел занимают люди, далекие от оперативной работы, что приводит к снижению мотивации у рядовых офицеров и общей деградации профессиональных стандартов.

Данная кадровая нестабильность усугубляется катастрофическим дефицитом сотрудников. По имеющимся данным, нехватка кадров в полиции составляет около трети всей силы, и особенно остро ощущается в регионах, где недостаток людей приводит к тому, что многие участки остаются мало защищенными, а сами полицейские перегружены работой, демотивированы и не получают адекватной компенсации за свой труд. При этом зарплаты в целом остаются низкими, социальные льготы ограничены, а перспективы карьерного роста не всегда связаны с реальными профессиональными достижениями. Все это создает порочный круг, когда профессионалы уходят из системы, а их места занимают люди, ориентированные в первую очередь на выполнение политических и административных задач, а не на борьбу с преступлением.

Плохое материально-техническое оснащение и невысокие зарплаты тоже не способствуют укреплению профессионализма. Когда сотрудники полиции знают, что за те же деньги они могут работать в частных структурах или в гражданском секторе с меньшими рисками и более высокой оплатой, возникает естественная утечка талантов из правоохранительных органов – те, кто остаются, зачастую не готовы к сложной оперативной работе, расследованиям тяжких преступлений и эффективной защите общества.

Такой подход, когда важнее не реальная эффективность и профессиональные навыки в борьбе с преступностью, а лояльность политической власти, усиливает восприятие полиции как инструмента правящего режима. От законодательных инициатив и посадок до рейдов по делам о «вмешательстве извне» в глазах многих граждан выглядят как попытки поддержать политическую стабильность PAS любой ценой, даже если это идет вразрез с интересами безопасности и справедливости. 

Одновременно с этим, высокий уровень преступности в стране не исчезает. Статистика показывает, что количество зарегистрированных преступлений, включая тяжкие и особо тяжкие, в последние годы не только не снижается, но иногда даже возрастает, а жертвы преступлений продолжают страдать от недостаточной защиты и эффективного реагирования со стороны правоохранительных органов. Такое несоответствие между приоритетами правоохранительных органов и реальными угрозами общественной безопасности усиливает ощущение, что полиция занята не тем, за чем она должна следить.

В данных условиях падает доверие граждан ко всей системе правопорядка. То, что недавно воспринималось как часть незаменимого механизма защиты общества, теперь ассоциируется с институтом, который действует по указке политических сил и поддерживает их интересы, что отражается не только в оценках в соцсетях, но и в международных исследованиях, которые фиксируют снижение доверия населения к полиции и другим правоохранительным структурам как важному элементу системы демократии и правового государства.

Таким образом, можно сделать вывод, что политика PAS в отношении кадровой работы полиции и правоохранительных органов ведет к серьезным рискам. Назначение людей без профессионального опыта на ключевые должности, дефицит кадров, низкие зарплаты и слабое материально-техническое обеспечение подрывают способность полиции эффективно выполнять свою основную функцию по защите общества от преступности. Вместо этого силовики превратились в инструмент политической борьбы, чисток и гонений, что в конечном итоге приведет к еще большему разрыву между властями и обществом, росту недоверия со стороны граждан и углублению социальной напряженности. Такая политика ослабляет институты, создает реальные риски для безопасности граждан и подрывает основы правового государства, делая доверие к полиции чем-то редким и уходящим в прошлое явлением.