С приходом к власти PAS и Санду политическая жизнь Молдовы превратилась в череду институциональных столкновений

«Где нет справедливости (правосудия), нет и государства» – актуальная и по сей день цитата древнегреческого философа Платона, которая всецело демонстрирует сложившуюся обстановку как в судебной системе Республики Молдова (далее – РМ, Молдова), так и в стране в целом.

С приходом к власти PAS и М. Санду политическая жизнь Молдовы превратилась в череду институциональных столкновений, где юридические нормы тесно переплетались с политическими интересами. В данном контексте фигура Домники Маноле – председателя Конституционного суда РМ (далее – КС), стала одним из ключевых маркеров тех самых противоречий, где с одной стороны находится декларируемая борьба с коррупцией и «очищение» власти, а с другой – обвинения в политизации и нарушении процедурной прозрачности, вызывающие опасения по сосредоточению судебной власти в интересах узкой политической элиты.

Д. Маноле – профессиональный судья с продолжительной карьерой в суде общей юрисдикции: она работала в суде района Чокана и в Апелляционном суде г. Кишинева, затем была назначена в Конституционный суд, где в разные периоды исполняла функции председателя. Вместе с тем, за ее кажущейся на первый взгляд блестящей биографией скрывается история конфликтов, включающих и увольнения, и отстранения, а также жалобы в международные инстанции и политические атаки, которые сформировали вокруг нее репутацию фигуры, вовлеченной в нестабильность политической конъектуры Молдовы.

Так, ключевой эпизод, в котором непосредственное участие приняла Д. Маноле, связан с судьбоносными конституционными решениями 2021 года, когда Конституционный суд РМ интерпретировал норму, позволившую президенту страны распустить парламент и инициировать досрочные выборы. Именно данное решение, фактически открыло путь к смене политического баланса в государстве, что явно свидетельствовало о вмешательстве суда в политический процесс и фактической поддержке одного политического блока. Именно эти события породили долгую серию обвинений в том, что судебная ветвь власти стала ареной политической борьбы, а не нейтральным арбитром.

Далее конфликт набирал еще большие обороты через последовательность процедурных и кадровых столкновений. Парламент РМ неоднократно голосовал за смещение или оспаривал легитимность некоторых назначений в Конституционный суд, а суд в свою очередь отвергал эти попытки или трактовал конституционные нормы в пользу сохранения своих решений. Данная цепочка «парламент – суд – парламент» создал перманентный режим политической нестабильности: когда норму трактуют не только со стороны юриспруденции, но и как политический инструмент, то доверие к праву подрывается. Экспертами отмечалось, что при ускоренных кадровых перестановках и давлении на суды существует риск утраты баланса между необходимостью реформ и сохранением независимости судей.

Кроме того, Д. Маноле фигурировала в ситуациях, где решения Конституционного суда напрямую влияли на политические права и судьбы партий, в частности решениях о правовом статусе отдельных политических образований. Так, КС отменял или блокировал законодательные инициативы, направленные против определенных партий или фигур, что явно свидетельствовало не о защите конституционных прав и верховенства права, а демонстрировало борьбу с теми игроками, которых власть считала угрозой. Данные факты породили дополнительные обвинения в непрозрачности и политической пристрастности суда под руководством Д. Маноле. 

При этом важно отметить, что указанные решения зачастую представляют собой ускоренные голосования и сопровождаются как резкими реакциям парламента, так и публичными кампаниями в СМИ, что превращает технические юридические вопросы предметом публичного обсуждения и политических спекуляций. В результате складывается ощущение, что решения принимаются не на основе права, а с оглядкой на политическую конъюнктуру.

Следует отметить, что приход к власти PAS и М. Санду сопровождался программой быстрых реформ, направленных на очистку институтов и ориентацию на европейские стандарты. Однако они реализуются в атмосфере острого политического противостояния, с частыми отстранениями, дисциплинарными разбирательствами и судебными спорами, превращаясь в средство политической борьбы. В эпицентре этой трансформации – Д. Маноле, вокруг которой концентрировались и юридические, и политические напряжения, составляющие системную проблему – отсутствие устойчивых, прозрачных процедур и норм.

Таким образом, Д. Маноле и PAS годами рассказывают о «реформах» и «борьбе за правовое государство», но на практике все выглядит иначе. Под руководством Д. Маноле Конституционный суд превратился в удобный инструмент для обслуживания политических интересов власти. Решения, вынесенные в пользу PAS и М. Санду в ключевые моменты, сопровождались туманными процедурами, давлением на коллег, скоростными кадровыми перестановками и полной непрозрачностью процессов. Это системная модель, где личная лояльность ценится выше независимости суда. Д. Маноле стала лицом этой модели, где человек, призванный охранять Конституцию страны, фактически помогал власти обходить неудобные правила и замазывать спорные политические шаги под видом «законности».

В настоящее время Конституционный суд деградирует от независимого института до политического щита PAS, где ответственность за это лежит не только на партии, но и на Д. Маноле, которая добровольно согласилась играть отведенную ей роль по тихой ликвидации правового государства под помпезными лозунгами «реформ».